Сергей Владимирович Волков | Почему РФ – не Россия

Второе издание книги известного российского историка Сергея Владимировича Волкова «Почему РФ – не Россия» вышло в издательстве Фонда «ОСИЯННАЯ РУСЬ» и уже было представлено читателям в Государственном музее им. Л.Н. Толстого в Москве. Мы попросили автора ответить на несколько вопросов редакции.

 


 


1. Уважаемый Сергей Владимирович! Ваша книга «Почему РФ не Россия» выходит уже вторым (дай Бог, не последним), дополненным изданием. В двух словах – что это за дополнения, дают ли они какой-то новый ракурс понимания идеи книги, заложенной в её названии?


Идея-то, разумеется, осталась той же, но со времени ее написания прошло уже почти десять лет; за это время, во-первых, появилась возможность пополнить и уточнить некоторые приведенные в книге данные, а, во-вторых наблюдение за развитием ситуации в стране за прошедший период – в смысле как состояния общественного сознания, так и кристаллизации официальной идеологической линии, позволило сделать соответствующие выводы о перспективах восприятия идеи о правопреемстве с исторической российской государственностью.

 


2. Любой исторический вопрос, особенно в России, почти без исключений носит болезненный характер и приводит к ломанию «копий» с разных сторон. Наверное, это оттого, в нашей стране, как бы она не называлась при том или ином режиме, всегда идет явная или скрытая борьба общественных групп, классов или слоёв. То есть гражданская война в России в том или ином виде практически никогда не утихала, является перманентной, принимая время от времени латентную форму. Согласны ли Вы с этим? И если да, то, на Ваш взгляд, каковы причины и границы этого явления?


Да, конечно, причем это противостояние качественно отличается от политико-идеологических разногласий, присущих другим странам, развивавшимся без принципиального разрыва с национальной государственностью. Потому что в нашем случае имело место не только изменение политико-экономического строя, а замена исторической национальной государственности как таковой на квазигосударственное образование, единственной целью которого было осуществление всемирной победы коммунистической идеи. Той идеи, которая в перспективе начисто исключает национальную государственность и преследует глобальную цель. То есть задачи российской и советской государственности – противоположны и взаимоисключающи. Если задачей российской (как и всякой другой государственности) являлось продолжение своего существования и достижение возможно более выгодного положения среди других государств, то советской – реализация целей Интернационала, т.е. торжества коммунизма во всем мире, результатом чего, как известно по «учению», должна была стать ликвидация государства как такового. Та же Французская революция конца XVIII в. хоть и принесла заметные изменения, но национальная государственность осталась высшей целью и самоназванием революционеров было «патриот», а в ходе Русской за патриотизм расстреливали.

 


3. В своей статье «Гражданское согласие или бессилие несогласных» я когда-то сделал вывод о том, что царская либеральная элита пала жертвой своего же либерализма, возведенного в статус «священной коровы» – «куда смотрели и о чем думали Милюков, требовавший от англичан пропуска в Россию большевиков с Троцким во главе вне зависимости от нахождения в так называемых «контрольных списках» (список лиц, заподозренных в сношениях с враждебными правительствами); в кадетской газете «Речь» было напечатано приветствие по поводу приезда Ленина как «общепризнанного главы социалистических партий, КАКОГО БЫ МНЕНИЯ НИ ДЕРЖАТЬСЯ О ЕГО ВЗГЛЯДАХ» (разрядка авт.), а Керенский лично просил освободить Троцкого, когда тот был задержан в Канаде.» Да и революционно-освободительное движение в царской России началось по причине либеральных реформ пресловутого «царизма» начала 60-х годов XIX века. Мне, как и многим вашим читателям было бы очень интересно узнать Ваше мнение на этот счет. Ведь, подвергая критике коммунистическую систему, как «находящуюся в очевидном противоречии с человеческой природой» (из Вашего поста в ЖЖ), Вы ничего или почти ничего не говорите о противоречивой природе либерализма царского режима, так усиленно кликающего на свою коронованную голову (или позволяющего это делать, что во властной парадигме суть одно и то же) античеловеческий мировой коммунизм.


Ну, с этих либералов что и взять... Это такая публика, которая вечно видит опасность «справа», а по морде неизменно получает «слева». Потому что ей свойственно бояться не того, что ей может реально угрожать, а того, что она сама больше всего не любит. А сама она более всего не любит всякую «власть», отождествляемую с «реакцией», «диктатурой» и т.п., хотя бы та относилась к ней вполне лояльно. Этот тип мышления хорошо знаком и продолжает воспроизводиться и в последующих поколениях. А вот что касается «либерализма» самой имперской власти, то это действительно было проблемой. Надо понимать, что к началу ХХ в. глубоко традиционная государственность, какой была императорская Россия, столкнулась с наступлением новой эпохи – «массового общества» с совершенно иными способами политической борьбы, воздействия на населения, массовой пропаганды и т.д. И оказалась к этому не готова. В значительно мере она была к тому же «избалована» традиционно низкой общей преступностью, следствием чего была наивысшая в Европе мягкость наказаний, а к «политическим» по сравнению с уголовниками существовало еще как бы и «уважение» – их полагалось называть на «Вы», нельзя было телесно наказывать и т.д. Посмотрите на биографии революционеров: они по многу раз арестовывались, но постоянно отпускались или в худшем случае в большинстве весьма комфортабельно жили на казенный счет в «ссылке». Это люди, откровенно ставившие целью насильственное революционное уничтожение государства. Только представьте, что бы сделали в той же Франции с людьми, которые во время войны призывали не только к поражению своей страны, а к восстанию – «превращению ее в гражданскую». Да если бы старая власть озаботилась своей безопасностью хоть на 10% от того, как ею озаботилась новая, этой последней, скорее всего, и не было бы.

 


4. В другой своей книге «Интеллектуальный слой в советском обществе» Вы приводите любопытные цифры о сокращении в результате репрессий в 1918-1920 гг. числа литераторов и журналистов на 66, 6%, а режиссеров, актеров и музыкантов на 20, 5% – с 4568 до 3701. Смотря изредка наше сегодняшнее кино и ТВ, я не могу отделаться от мысли, что эти категории производителей масскульта – «бессмысленного и беспощадного» необходимо сокращать регулярно. Но, поскольку репрессии – «не наш метод», что бы Вы сказали о необходимости принятия Культурной доктрины России (не разовых неработающих законов о культуре), предусматривающую, в том числе, наличие Советов по нравственности из «лучших людей» (название условно) при каждом государственном СМИ или культурных учреждениях, получающих хоть рубль из гос.казны, которые были бы обязаны прямым запрещением контента, противоречащего государственному пониманию исторического, социального и сексуального воспитания народа?


Я стремился в данном случае проиллюстрировать сокращение численности образованного слоя вообще, там даются примеры и по медикам, и по инженерам. Что же до роли в массовом сознании мнений «культурной элиты», то она сейчас гипертрофирована сверх всякой меры. Во многом это, конечно примета «массового общества» как такового, но еще и результат господства не текстового, а видеоконтекста, абсолютного преобладания кино-телевидения над книгой. Лицедеи (профессия в традиционном обществе не слишком вообще-то уважаемая) превратились в учителей жизни, эпитет «великий» прилагается главным образом к ним, обстоятельства их частной жизни (обычно весьма непривлекательной) становятся «общенародным достоянием», а эпатажная реплика какого-нибудь даже сравнительно мелкого актеришки – предметом бурного обсуждения в СМИ и социальных сетях. Культурная ценность их «продукта» мне представляется сомнительной, но «культурная доктрина» предполагает существование доктрины государственно-патриотической, которая при сохранении советско-коммунистического наследия может выглядеть только карикатурно – как и выглядят нелепые попытки властного агитпропа соединять несовместимое (по известному выражению «ежа с ужом»).

 


5. И, традиционно наш пятый, заключительный вопрос – ближайшие творческие планы? А, может, есть и отдаленные, еще только завязывающиеся замыслы историка и писателя Сергея Волкова?


Вообще-то основная сфера моих научных интересов – сравнительное изучение элитных групп обществ разного типа (в первую очередь служилых). В рамках этого подхода занятием, которое занимает порядка 75% всего моего времени, на протяжении почти сорока лет является составление реестра лиц (с основными о них сведениями), служивших в императорской России в офицерских и гражданских классных чинах за двести с лишним лет. Но окончание его – весьма отдаленная перспектива, т.к. к имеющимся (порядка 2 млн.) записям предстоит добавить еще не менее 400 тыс., а потом свести воедино записи из разных источников, относящиеся к одним и тем же людям, и провести сверку с другой базой (где примерно 350 тыс. записей по послереволюционным материалам), где содержатся сведения о судьбе этой категории лиц после 1917 г. Поэтому пишу я не очень много. В ближайшие годы собираюсь довести до уровня связного текста существующие в виде «материалов» две книги: одна – это «Элитные группы массовых обществ» (как бы продолжение вышедшей в прошлом году книги «Элитные группы традиционных обществ»), другая (пока без названия) – о судьбе культурного слоя России после революции. Недавно была сдана в печать книга, содержащая очерк истории русского служилого слоя (где я стремился максимально отразить фактические о нем данные), которая, возможно выйдет в 2019 г.

 

Беседу вел Председатель редакционного Совета издательства Фонда «Осиянная Русь» член СП и СЖ России, поэт, писатель, публицист Дмитрий Дарин.

Нет комментариев
Добавить комментарий